Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только - Марат Исангазин

Так появился фильм.

Но нужно было уговорить еще и продюссера. Как вспоминал ФИНЧЕР в другом интервью – Марку Солсбери:

– Убедив студию, единственным человеком, которого нужно было еще убедить, был продюсер фильма Арнольд Копельсон. Он заявил: «Никакой головы в коробке! Этого я не допущу – даже не говори со мной об этом». Но я сказал так: «Арнольд, через пятьдесят лет, на вечеринке будет группа людей от двадцати пяти до тридцати лет, и один из них скажет: «Помните, когда нам было пятнадцать? И фильм показывали по телевидению, как его там – забыл название и кто в нем играл, но там в конце – отрезанная голова в коробке, и этот парень подъезжает посреди пустыни», и все собравшиеся говорят: «О, да! Конечно, помним». Это единственное, чем запомнится фильм. И он согласился.

ФИНЧЕР был прав. Помните «Персонаж» 2006 года? Его главный герой налоговый агент Гарольд вдруг узнал, что он – персонаж пишущегося романа. Романа с трагическим концом. Он «человек», конечно, занудный, но и забавный, и уже успел нас зацепить пробуждающимся через его нелепую жизнь нежданным-негаданным чувством. И он хочет жить. Профессор литературы, которого играет Дастин Хоффман, прочитав черновик книги, ему говорит:

– Это шедевр. И он хорош только при условии, что в конце вы умрете. Вы должны умереть.

А позже прочитал роман и с иным финалом, в котором у автора, познакомившейся со своим персонажем вживую, не поднялась на него рука:

– Это неплохо. Не самая выдающаяся книга, вышедшая за последний год. Но ничего.

Когда убийца, которого зовут Джон Доу (так называют в американской полиции неопознанное тело, а в судах используют в ситуации, когда настоящий истец неизвестен или анонимен) разговаривает в конце с молодым детективом Миллзом, он практически повторяет эти слова ФИНЧЕРА:

– То, что я сделал, будут долго разгадывать, изучать. И следовать этому. Во веки веков… Вы должны благодарить меня за то, что вас будут помнить.

На что Миллз замечает:

– Ты не пророк и помнить тебя будут неделю. В лучшем случае, нарисуют твою рожу на майках.

В этот момент он еще не знает, что очень скоро в порыве ярости убьет Джона Доу, став воплощением смертного греха «Гнев». Из ряда вон выходящий ход вырвал «Семь» из потока аналогичных картин. Все остальное – «убийство по алфавиту», неназванный вечно дождливый город, всепоглощающий сумрак, в который тыкаются слепые лучи фонариков детективов, оригинальные начальные титры, где мы видим пока непонятные методичные действия преступника, – всего лишь достойное обрамление.

Базовый сценарий

Сценарист Эндрю Кевин Уокер родился 14 августа 1964 года. В конце 80-х, приехав в Нью-Йорк, он несколько лет проработал в торговой сети Tower Records. Первой его работой в кино, написанной еще тогда, был сценарий «Сканирования мозга» («Brainscan»). Об этом он сообщает на собственном сайте:

– Компания, для которой я его писал, обанкротилась, но, к моему удивлению, фильм через несколько лет (в 1994-м – М.Ф.) все же появился.

Речь в нем идет о подростке-ботане, увлекшемся компьютерной игрой «Brainscan», где игрок действует как бы от лица серийного убийцы. Однако придя в себя после игры, обнаруживает, что убийства совершены на самом деле. А с экрана с ним начинает общаться некий гротескного вида человек, подталкивающий к дальнейшим агрессивным действиям в игре.

На уже упомянутом собственном сайте Уокер разместил и тот самый сценарий «Семи» с головой в коробке, обозначив его как «первый черновик» (на самом деле, он был не первый). Кстати, Уокер «сыграл» в фильме «Семь» первый труп.

Дэвид ФИНЧЕР обрезал начало и конец и почистил в середине. Сценарий начинается с поездки Уильяма Сомерсета (Морган Фримен) за город в дом, где он собирается жить на пенсии. А фильм – со сцены утреннего одевания детектива, где среди прочего мы видим непонятный прямоугольник с цветком – это фрагмент обоев, который он по сценарию вырезал со стены своего будущего загородного весьма обшарпанного дома.

Исчезло и несколько эпизодов с Трейси (Гвинет Пэлтроу), в частности, с поиском работы в школе. При каждом выезде из квартиры город ее ужасает.

Как у Чехова с ружьем на стене, домашние тренировки Сомерсета с киданием ножа в мишень, тоже имели смысл. Согласно сценарию, когда герой Моргана Фримена, увидев пресловутую «голову в коробке», бежит к напарнику с криком «Брось пистолет», а тот в недоумении целится в него, Сомерсет демонстративно выбрасывает свое оружие, но прячет в руке нож, готовясь метнуть в Миллза, чтобы остановить. Но Миллз, инстинктивно среагировав на опасное движение его руки, стреляет в Сомерсета и ранит в плечо.

В следующей выброшенной сцене мы читаем о больнице: к Сомерсету пришел капитан, принес подарок от сослуживцев – набор инструментов, чтобы довести до ума «то дерьмо, которое ты называешь загородным домом» и письмо от Миллза, которого «завтра судят». Бывший напарник пишет: «Ты был прав. Прав во всем».

Вырезана сцена ударной смысловой концовки: детектив выписывается из больницы. Ему выдают вещи, что были при нем при госпитализации. В частности, кусок обоев с цветком и со следами засохшей крови:

– Он смотрит вверх, прищурившись от солнца, на шумный город. В узком каньоне, образованном зданиями, мчались автомобили, автобусы и такси.

Он видит человека, говорящего с самим собой, лежащего на тротуаре в куче мусора.

Видит людей, несчастных людей, проходящих мимо.

Вот идет мужчина, держа маленького сына за руку. А потом поднимает его и несет дальше его на руках. Мальчик смеется и обнимает отца за шею с большой нежностью.

Сомерсет наблюдает, как они исчезают в массе человечества.

Он складывает письмо и кусок окровавленных обоев вместе и рвет на мелкие кусочки. А потом поднимается в полицейский участок и двери закрываются за ним.

ФИНЧЕР безжалостной рукой убрал все эти «розовые сопли». И даже собирался завершить фильм сразу после выстрела Миллза в Джона Доу. Но продюсеры настояли на концовке из Хемингуэя: «Мир хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен».

Фраза из романа Хемингуэя «По ком звонит колокол» про мир и про «бороться» была эпиграфом Эндрю Уокера к ряду вариантов сценария, а вот насчет согласия рассказчика лишь со второй половиной цитаты добавлено режиссером уже после фокус-группы.

Трейси

За прошедшие годы фильм стал классикой и забронзовел. Уже никто не пытается указать на его логические неувязки. А они есть. И самая грубая из них связана с шестой жертвой. Семь грехов – семь убийств. Но воплощение седьмого греха – «гнева» – Миллз остался жив. Суд над ним – за кадром повествования: но вряд ли он получил реальный срок, так как действовал в состоянии аффекта. Но убита его жена Трейси. За что? Ведь для Джона Доу убийства носили концептуальный характер:

– Я лично хотел обратить каждый грех против грешника.

– Погоди, но мне казалось, что ты убивал невинных людей.

– Невинных? Вы что – шутите? Мерзкий, заплывший жиром обжора, который едва мог стоять. Если бы вы увидели его на улице, то показали бы пальцем, чтобы ваши друзья посмеялись вместе с вами. Если бы вы увидели, как он ест, то сами есть не смогли бы… А женщина? Настолько мерзкая изнутри, что не смогла жить, когда стала такой же снаружи. Торговец наркотиками… И наконец шлюха, сеявшая заразу. Только в нашем подлом мире можно называть таких людей невинными. Да еще с честным лицом… Но дело не в этом. Мы видим смертные грехи на каждом углу, в каждом доме, и терпим их, потому что это общепринято. Это обычно.

И какая же вина у Трейси? А у ребенка, которого она несла в себе?

Некоторые утверждают, что видели в фильме отрезанную голову Трейси. Но ее там не было даже в проекте. На секунду – перебивкой – в тот момент, когда Миллз, потрясенный, все еще отказывается этому